Что же надежные руки свои прячут твои кавалеры

• Текст
• Открытка с текстом

Синяя крона, малиновый ствол,
звяканье шишек зелёных.
Где-то по комнатам ветер прошёл:
там поздравляли влюблённых.
Где-то он старые струны задел —
тянется их перекличка...
Вот и январь накатил-налетел,
бешеный, как электричка.
Мы в пух и прах наряжали тебя,
мы тебе верно служили,
громко в картонные трубы трубя,
словно на подвиг спешили.
Даже поверилось где-то на миг
(знать, в простодушье сердечном):
женщины той очарованный лик
слит с твоим празднеством вечным.
В миг расставания, в час платежа,
в день увяданья недели
чем это стала ты нехороша?
Что они все, одурели?!
И утончённые как соловьи,
гордые, как гренадеры,
что же надёжные руки свои
прячут твои кавалеры?
Нет бы собраться им — время унять,
нет бы им всем — расстараться...
Но начинают колёса стучать:
как тяжело расставаться!
Но начинается вновь суета.
Время по-своему судит.
И в суете тебя сняли с креста,
и воскресенья не будет.
Ель моя, Ель — уходящий олень,
зря ты, наверно, старалась:
женщины той осторожная тень
в хвое твоей затерялась!
Ель моя, Ель, словно Спас-на-крови,
твой силуэт отдалённый,
будто бы след удивлённой любви,
вспыхнувшей, неутолённой.

Это интересно:
Булат Шалвович Окуджава (1924—1997) — русский поэт, композитор, прозаик и сценарист. Автор около двухсот песен, написанных на собственные стихи, один из основоположников и наиболее ярких представителей жанра авторской песни.БиографияБулат Окуджава родился в Москве 9 мая 1924 г. в семье коммунистов, приехавших из Тбилиси для партийной учёбы в Комакадемии. Отец — Окуджава Шалва Степанович,грузин,… подробнее

А я люблю тебя, пускай ты не со
мной,
Пускай с другим гуляешь, куришь,
дышишь,
Пускай с пришедшей ласковой
весной
Ты обо мне не вспомнишь, не услышишь.
А я люблю тебя свободно, просто
так
И ни за что, как море любит берег.
Во мне сейчас и боль, и тьма, и страх,
И сложно верить в чудо, но я верю.
Моя любовь к тебе известна
февралю —
Он помогает вылечить усталость.
Мне хочется кричать: «Люблю тебя,
люблю!»
Но ты уйдёшь к тому, с кем
обнималась,
К тому, с кого приятно начат день
(иль ночь),
О ком тепло, мечты и нет
«обманов»,
Но даже если мне уйти придётся
прочь,
Я всё равно тебя любить не перестану.

«В первой половине 1966 года Окуджава несколько раз побывал на съемках «Жени, Женечки и „катюши“» по их с Владимиром Мотылем совместному сценарию. Во время съемок у Олега Даля, исполнителя главной роли, дважды случались тяжелые скандальные срывы: он запивал, кричал на свою тогдашнюю спутницу, демонстративно заигрывал при ней с другими женщинами — Окуджава вступился за нее и резко спросил у остальной киногруппы: что же вы, кавалеры, руки прячете? С этих слов — «Что же надежные руки свои прячут твои кавалеры?» — началась, по воспоминаниям Ольги Окуджавы, песня «Прощание с новогодней елкой».

Эту песню Окуджава несколько раз называл «самой длинной» — по крайней мере на момент написания; так и осталось — сорок строк, пять восьмистиший. Это не помешало ей стать одной из популярнейших. Популярна она и у исследователей — каких только смыслов не обнаруживали в этом тексте! В Интернете можно ознакомиться даже с работой, где подробно доказывается, что елка — это царская Россия, поскольку цветовые определения «синяя крона, малиновый ствол» к реальной ели относиться не могут, зато это цвета Преображенского полка. Множественность толкований подтверждает, что вещь воспринималась как этапная — и что смысл ее шире заявленного; в литературе отслежены интертекстуальные связи «Прощания» с пастернаковским переделкинским циклом (в первую очередь это «Вальс со слезой» — «Как я люблю ее в первые дни»). «Прощание» — в самом деле вещь переломная, значившая для Окуджавы много: после нее в песенном творчестве наступила долгая пауза.

Велик соблазн истолковать «Прощание с новогодней елкой» как стихи памяти Ахматовой — помимо прямой цитаты, здесь есть и строчка «Ель моя, ель, уходящий олень». Окуджава мог не знать, что «Оленем» называл Ахматову в любовной переписке Николай Пунин и сама она так подписывалась в посланиях к нему, но знаменитой строки из ахматовского посвящения Лозинскому (1912) не знать не мог:

И снова голосом серебряным олень
В зверинце говорит о северном сиянье.

Эти стихи Цветаева — в записной книжке 1917 года — называла в числе любимых: «О творчестве Ахматовой. — „Всё о себе, всё о любви!“. Да, о себе, о любви — и еще — изумительно — о серебряном голосе оленя.» Вообще многое в «Прощании» указывает на то, что перед нами реквием: «И в суете тебя сняли с креста», «Женщины той осторожная тень в хвое твоей затерялась», «Ель моя, ель, словно Спас на крови, твой силуэт отдаленный»… <…>

Однако думается, что адресация песни шире: Окуджава, часто и охотно посвящая стихи живым, сравнительно редко откликался на чью-либо смерть. Превосходная эпитафия Борису Балтеру, стихи памяти Обуховой, Льва Гинзбурга, двоюродного брата Гиви, давних друзей Алеся Адамовича и Бориса Чичибабина — вот и всё: ничтожный процент на фоне добрых трех сотен прижизненных посвящений. Прощание с новогодней елкой шире личного обращения — это прощание с эпохой вообще, эпохой роковой, таинственной и праздничной, как само Рождество…».

Дмитрий Быков, «Булат Окуджава»

Прощание с новогодней ёлкой

Булат Окуджава